Живой джаз золотой эпохи 40-х на крыше. Закат в стиле 40-х на 18 этаже, живая труба и музыка, которая рождается прямо на ваших глазах

Есть вечера, где музыка звучит идеально.А есть вечера, где музыка рождается прямо у тебя на глазах.Трубу держит Филипп Деринг. В Москве его знают как одного из самых сильных молодых джазовых импровизаторов своего поколения — он играет в Большом Джазовом Оркестре Петра Востокова и знает что такое большая сцена. Но живее всего он звучит именно здесь, когда никакого сценария нет и музыка ищет себя прямо в моменте.Вокруг него — молодые виртуозы Гнесинки, лауреаты международных конкурсов и музыканты новой московской джазовой сцены. Они собрались не чтобы воспроизвести эпоху, а чтобы прожить её заново.Труба подаёт первую фразу. Контрабас ищет движение. Кларнет будто отвечает из другого конца старого Нью-Йорка. Музыканты переглядываются, улыбаются друг другу и в этот момент джаз перестаёт быть «жанром». Он снова становится живым разговором, каким был когда-то в Гарлеме 30–60-х.Это не реконструкция эпохи и не концерт «лучших хитов». Здесь играют и импровизируют так, как тогда рождался джаз: слушая друг друга, рискуя и уводя музыку туда, где она ещё не была.Луи Армстронг, Элла Фицджеральд, Майлз Дэвис — всё это постепенно разворачивается на крыше над вечерней Москвой. В какой-то момент музыканты буквально повторяют метод Майлза Дэвиса: несколько случайных музыкальных фраз достают из кармана прямо на сцене, раздают музыкантам — и новая композиция рождается при зрителях. Никто заранее не знает как она прозвучит. Даже сами артисты.Закат уходит за Сити. Город загорается огнями. Бокалы звенят всё тише. А крыша начинает звучать как старый Гарлем — живой, свободный и настоящий. И в какой-то момент кажется, будто тот Нью-Йорк снова существует — только теперь над вечерней Москвой.